Проверка слова
www.gramota.ru

ХОХМОДРОМ - лучший авторский юмор Сети
<<Джон & Лиз>> - Литературно - поэтический портал. Опубликуй свои произведения, стихи, рассказы. Каталог сайтов.
Здесь вам скажут правду. А истину ищите сами!
Поэтическая газета В<<ВзглядВ>>. Стихи. Проза. Литература.
За свободный POSIX'ивизм

Литературное общество Fabulae: Евгений Девиков - Троны Африки
Раздел: Следующее произведение в разделеПрозаПредыдущее произведение в разделе
Автор: Следующее произведение автораЕвгений ДевиковПредыдущее произведение автора
Баллы: 0
Внесено на сайт: 16.04.2008
Троны Африки
ТРОНЫ АФРИКИ
(троны фараонов вошли отдельной главой в тему Древнего Египта)

В 13-14 веках во внутренней дельте Нигера на ареале, сформированном могучим поясом величественной реки, развивались и крепли африканские империи Гана, Сонгай (Songhai) и Мали с их ремесленными городами.
В 16 столетии Португалия создала торговые форпосты на западном побережьи Африки, и с тех пор начались регулярные Афро-Европейские связи. Эти ранние контакты положили начало процветавшей торговле "царским товаром"– слоновой костью и золотом. Вскоре последовала вооруженная интервенция португальских авантюристов и войск, оснащенных огнестрельным оружием. Защищаясь, цари африки, объединяя усилия, консолидировали государства в борьбе с чужеземцами. Силы были неравными, но объединение народов перед угрозой ослабило этнические разногласия, укрепило связь между княжествами, способствовало обмену и торговле, ремеслам и народному творчеству.
Своих фольклорных героев народ наделял богатырскими качествами. Главным национальным богатырем стал царствующий полководец, разящий врага , а в минуты затишья восседавший на собственном троне. Трон национального героя в глазах сказителей и слушателей был не только оплотом силы и гарантом успеха, но и вместилищем бессмертных духов, охранявших благополучие нации. Согласно верованиям, царь-герой, сидя на троне, напрямую общался с миром духов, и по желанию – с каждым из них в отдельности. Африканские суеверия отводили важную роль в потустороннем мире предкам, праотцам племени, усопшим вождям клана, а также дружелюбным животным и элементам природы. Поэтому на царской мебели и на стульях, изготовляемых только для достойных людей, изображались человеческие фигуры, ритуальные маски, очертания животных, птиц и растений. Этот прием якобы помогал материализовать уважаемых духов в среде избранного ими народа. Такой взгляд на мир отражал одну из важных черт африканской культуры, становясь предметом изучения со стороны пытливых исследователей и ученых.
Эстер Даган, автор занимательной книги "Стулья как символ и статус" (Галерея африканского искусства, 1985), объехала, осмотрела и опросила, пожалуй, весь Черный Континент за 24 года увлекательных путешествий. Одни путешествуют, чтобы посмотреть мир, другие интересуются флорой и фауной, третьи едут на край Земли за секретами этноса, а Эстер колесила по Африке с единственной целью: узнать всё о стульях этой земли от табурета сапожника до вычурного трона вождя или императора.Тема заинтересовала её, очевидно, с тех пор, как мебельщик в Верхней Вольте сказал ей, что авторитет африканца зависит от того, каким стулом он пользуется. Сам столяр делал стулья "Лоби", или "Люба" ( по названию африканского племени), а в зависимости от этнической принадлежности мастеров и географии производства африканские стулья имели много разновидностей, хотя его земляки выделяли ещё тип "Камба", "Лу", "Муси", "Ашанти" и "Грасленд". Владельцу стула здесь оказывали больше доверия, нежели собеседнику без такового .
Мне довелось не один год работать бок-о-бок с представителями эфиопской общины, выходцами из Африки. От них я узнал, что и в старой Абиссинии, и в других государствах Африки стул всегда был принадлежностью хозяина или начальника, а остальные люди садились там, где стоят.
Еще полвека назад в столице Конго Киншасе считали, что мужчина, не разжившийся стулом, не имеет собственного достоинста. Рамки столь жесткого подхода конголезцев к представителям сильного пола слегка раздвинули жители государства Беннин, внеся поправку на современность: "В старину мужчину уважали за его собственный стул, а теперь за автомобиль". По-моему, это вполне подходит и так называемым "новым русским".
В Мали старейшины племени, радуясь гостю, не приглашают садиться, помня обычай, согласно которому сидеть на стуле позволено лишь мудрецу. Герой, которому посчастливилось выделиться умом, доблестью или происхождением, получал право усесться перед соплеменниками на пень, в лучшем случае на стул, либо взойти на кафедру или на престол.
Говорят, что лревнейший африканский трон корнями уходит в древесину лесного пня. Историки мебели прослеживают такую преемственность. Первый трон, выдолбленный в не выкорчеванном кряже, служил вождю защитой от стрел вражеских лазутчиков. Многие африканские троны по традиции деревянные. Чаще всего это вырубленные из толстого комля тяжелые стулья, покрытые резьбой, насечкой, гравировкой, инкрустированные ракушками, рогом, панцирем черепахи или украшенные разноцветными бусами. К трону правителя африканцы всегда относились уважительно. В племени Иоруба (Нигерия) полагали, например, что "трон, словно человек: в него вселяется душа и мощь правящего вождя". Подданные Заира, говоря о троне, обращали внимание на монарха: "Царь, жалеющий денег на трон, не заслуживает его". А в Гане уточняли: "Человек без стула ущербен, а царь без трона не достоин повиновения". Взгляды подданных разделяли и вожди, понимавшие значение разумной роскоши и удачно использованного символа в упрочении собственного престижа. Поэтому они собирали в дворцовые мастерские с разных концов страны лучших художников, плотников, резчиков, кузнецов, ювелиров и прочих ремеслнников. Так было заведено повсюду: в Фивах, в Иерусалиме, в Париже, в Санкт-Петербурге, Киншасе и в столицах других государств. Умельцы хорошо справлялись с работой. Убедительно созданная ими тотемная (отображавшая заступников клана) форма трона, мистическая символика украшений и их этнически точная образность превращали в глазах соплеменников трон в алтарь высших достоинств вождя и монарха. Такой трон бережно сохранялся поколениями и, попадая в музей, становился экспонатом в экспозиции африканской культуры.
В музеях мира немало Африканских тронов. Они могли бы служить наглядными образцами для любителей, интересующихся самобытным искусством Черного континента. Камерунские троны в таких экспозициях не редкость. Один из них привезён в Королевский музей Торонто из Грассленда. Его сидение напоминает большой ритуальный барабан, вертикальная поверхность которого по всей окружности покрыта рельефной резьбой, изображающей человеческие головы в виде масок, окруженные рядами пятнистых пантер. Прямоугольную спинку трона украшает сплошной сетчатый узор из треугольников и шестилепестковых розет. По бокам поддерживают спинку две мужские фигуры с непокрытыми головами. Обе держат ритуальные сосуды в виде рога с вином. Стоящие перед ними оскаленные пантеры служат подлокотниками трона. У края задней части сидения возле центра спинки вырезан и как бы посажен на трон более крупный лик с чертами ритуальной маски. Благодаря этой наивной уловке, трон и в отсутствие его владельца не оставался пустым. Характер резьбы, мимика масок, декоративные розеты и сосуды с вином - всё создает впечатление праздника, посвященного, возможно, сбору урожая. Присутствие пантер в орнаментальной композиции трона можно объяснить тотемом правящего клана.Тотем, как отвлеченное понятие, означает "родство" и переводится с языка североамериканских индейцев оджибве как "его род". На заре человечества полагали, что существует сверхъстественная родственная связь племени с тем или иным животным, видом растений, птицей, рекой, камнем или иным элементом природы, то есть с тотемом, который, не являясь божеством, оставался роднёй или другом-покровителем клана, племени или рода. Люди пытались активизировать тотем, изображая его и воздействуя на изображение приемами магии, передавемыми от поколения к поколению. Таким образом, тотем в украшении африканского трона объединял соплеменников. В Калгари, в Институте Альберта хранился в запасниках, но никогда не экспонировался деревянный трон, доставленный так же из Камеруна. Выглядел он иначе нежели описанный выше. На плоской окружности подиума в напряженной и приземленной позе стоял атлант, державший над собой сидение в виде диска, щедро украшенного бисером и бусами. Спинка трона имела вид непринужденно сидящего человека в расшитой бисером одежде. Фигура усаженная на задней кромке диска, образовала как самую спинку, так и подлокотники. Скульптурная группа, составившая композицию трона, выполнена в примитивной манере, характерной для народного африканского искусства. Еще один трон Камеруна можно увидеть в Монреале, а именно в Галерее африканского искусства. Считают, что сделан он был в Бамуне (Bamun), возможно, в XIX столетии. Круглый церемониальный табурет украшала инкрустация из морской ракушки, расцвечивало бисерное шитье вперемешку с бусами, а черепа хищных гиен, закрепленные на стойках, поддерживающих сидение снизу, превращали трон в предмет поклонения . Строгий и загадочный вид трона, несомненно, вызвал в наивных сердцах туземцев чувство преклонения и суеверного страха. И, наконец, при дворе одного из царьков Камеруна стоял расшитый бисером, узорчатый деревянный трон (Баменда, 19-й век, высота 47 см.), сделанный по типу предыдущего, только круглое сидение поддерживалось не стойками с черепами гиен, а фигурой пятнистого леопарода, стоящего на всех четырех лапах. Лапы и голова леопарда расшиты бисером "в шашечку", а туловище вышито таким же бисером "в клеточку". Узор на вертикальных поверхностях сидения и основания трона набран сочетанием черно-белых треугольников в виде свастикоподобных розет, символизировавших, по преданиям старины, плодородие и достаток. Верхняя и нижняя границы этих орнаментов по окружности подчеркнуты четырьмя нитями бус. Широкая орнаментальная лента основания трона, уложенная по внешнему краю поверхности, на которой стояла фигура пятнистого хищника, выполнена ломаной линией в виде черно-белой бисерной змейки, извивающейся между красными треугольниками, по оттенкам цвета сочетающимися с поверхностью сидения трона. Тема змеи в царских украшениях Африки со времен египетских фараонов восхваляла мудрость и дальновидность монарха. Изображение леопарда, как властелина зарослей, в прикладном искусстве Африки приравнивалось к понятию "властитель земли". В древнем Беннине только царю разрешалась охота на леопарда, и образ этого животного в преданиях старины существовал как метафора царствования.
В то же время племена, жившие на берегах рек и страдавшие от крокодилов, воспринимали как метафору царствования и королевского достоинства образ прожорливой рептилии. Поэтому браслеты из слоновой кости с "крокодильим" орнаментом в Нигерии разрешалось надевать только вождю во время важнейших национальных празднеств. Образ муравьеда, поглощающего массу обитателей муравейников, также весьма метафорично воспринимается африканцами . Фигура муравьеда в качестве почитаемого племенем тотема встречается в скульптуре африканского трона.
С тех пор, как разноцветный бисер стал ценным поделочным материалом, завозимым в Африку из европейских стран, и африканские мастера постигли секрет украшения объемных предметов мириадами бусинок, такая работа ценится дорого. Престол, щедро украшенный бисерным шитьем, да еще поддерживаемый расшитой фигурой леопарда, несомненно, был создан для царствующей персоны. Пожилой камерунец сказал по этому поводу, что сила царя связанная с троном, одинаково зависит от могущества тотема и от покровительства духов, окружающих его племя.
Описанные престолы Камеруна принадлежали вождям разных кланов, подчас предводителям чуждых друг другу этнических групп, о чем можно догадываться, трактуя скульптуру и рельефные украшения как тотемную символику. В то же время, вопреки индивидуальным отличиям, очевидна общность приемов и декора, подтверждающая единство ремесленных и культурных связей в регионе.
Трон вождя племни Иоруба был значительно проще. Настолько проще, что в силу неуместного сходства, напоминал чурбан рыночного мясника. Тем не менее, это был резной царский трон. Деревянный престол размерами 37,5 : 36 : 36,5 см изваян из толстого отрезка бревна. Нигерийский резчик в примитивной манере, но старательно вырезал на цилиндрической поверхности бревна обнаженную фигуру, ведущую за собой двух лошадей. Возможно, рисунок аллегорически изображал реальную политическую ситуацию и вызывал в головах у приближенных ассоциации, выгодные для страны и монарха. Такая композиция мола быть расшифрована, например, как призыв к объединению, к мирному разрешению клановых противоречий, но в любом случае она прославляла главенство ведущего за собой.
Этнические вожди Нигерийского народа Иоруба используют трон и сегодня в качестве символа племенного единства и непререкаемой верховной власти, но в наше время они пользуются им только на важнейших государственных церемониях. Однако, теперь это уже не чурбан с вырезанными силуэтами, а современная столярная конструкция, представляющая собой деревянное кресло с резной спинкой, фигурным верхом и "львиными" подлокотниками по бокам полумягкой подушки сидения. В конце прошлого века это произведение столярного и резного творчества (150:58:67 см) , выставленное в экспозиции "Искусство Иоруба" галереи Ральфа Проктора, оценивалось в $5,000 США.
Не менее интересен царский стул, сработаный мастерами народа Ашанти и выставленный в той же галерее Африканского искусства. Своей формой он повторял композицию с муравьедом (h=78 см), а качеством резьбы напоминал анималистическую скульптуру с любительской выставки народных умельцев. И только уже известная нам метафоричность образа в подобных изделиях, как и цена в $2,500, указывали на высокое предназначение образца прикладного искусства. Мастера Ашанти известны не только изготовлением стульев, но и тем, что испокон поставляли Двору царские троны. Один из них заслуживает и нашего внимания, потому что не похож на остальные. Возможно, в начале 20-го века его делал мастер, знакомый с искусством европейского дизайна, работавший в своеобразной творческой манере и совместивший псевдореализм с веяниями кубизма . На помосте он установил подиум, игравший в одно и то же время роль ступени, ведущей к трону, и постамента, на котором высился трон. Скульптурная композиция трона представляла собой голубя с четырьмя птенцами -- по два спереди и позади птицы. На верхней плоскости куба, поднимающегося из спины голубя, мастер укрепил вогнутое сидение, имевшее в проекции прямоугольную форму. Хотя конструкция, на взгляд эстетов, вышла диковатой, а детали угловатыми и гипертрофированными, это не уменьшало достоинств трона вождя Ашанти -- влиятельной этнической группы в Гане. Работа имела безусловное преимущество перед изделиями примитивистов.
Вообще, если говорить об африканском троне как таковом, то даже не очень гладко вырезанный тотем на грубо сработанном престоле создавал, тем не менее, ощущение реализованной народной традиции. Глядя на такой трон, даже посторонний соглашался с тем, что эти мордастые леопарды, пятнистые пантеры, ведомые кони, обглоданные черепа и мёртвые головы могли действительно стать предметом или инструментом магических ритуалов. В таких условиях и псевдокубистский голубь в конструкции трона Ашанти не вызывал негативных ассоциаций.
В апреле 1999 года трон Ашанти занял по праву наследования Отумфу Осей Туту Второй, получивший не только престол, но и золотодобывающие шахты республики Гана. Этническая группа Ашанти проводила в стране собственную национальную политику, и символика "голубиного" трона соответствовала их демагогии и популистским лозунгам. В атмосфере национального карнавала на главном спортивном стадионе города Кумаси новый вождь Ашанти был вынесен к народу на плечах сторонников власти. При этом сорокавосьмилетний финансист Отумфу, облаченный в боевой плащ африканского воина и прикрываемый от солнца огромным зонтом, без устали палил из боевого оружия, выражая готовность вести народ к новым завоеваниям.
Два мудрых человека - заирский учитель и рыночный зеленщик из Мали в разное время высказали одну и ту же мысль: "Прежние цари заказывали лучшим африканским резчикам роскошные троны, ставшие частью народных верований, а когда вера уходила, исчезали и троны, так что теперь многим вождям нации только и осталось, что сесть, где стоят".
Монарший трон в республике Заир (бывшее Бельгийское Конго) и впрямь можно причислить к исчезающей старине, хотя прежде мастера племён Люба, Сонги (Songhi) и соседних этнических групп славились изготовлением стульев для африканских вождей и царских тронов к важным государственным празднествам. Даже не столь знаменитая мебель, сделанная этими мастерами, пользовалась любовью жителей Африки. Один из муниципальных руководителей в Кумаси (Гана) рассказал, что в конце 1960-х годов его любимый стул развалился, и он оказался перед выбором: купить новый или починить старый стул. "Поверьте, -- рассказывал он, -- ремонт обошелся намного дороже, чем стоимость нового стула, но старый друг лучше новых двух".
Образцы царских стульев можно найти не только в книгах или в музеях, но теперь и на Интернет-сайтах. Нередко такие стулья делались из цельного бревна в обхват толщиной. Сидение соединялось с основанием стула вырезанным в массиве бревна "атлантом" (на африканский манер): либо фигурой человека , либо зверя, иногда ритуальной маской -- в зависимости от интересов заказчика.
Заиром теперь правит не вождь, не царь, а президент. Сравнительно недавно одним из правителей там был диктатор Мобуту. В прошлом журналист и политический деятель, он в 1960 году стал командующим армией. Злоупотребив служебным положением, убрал с дороги Лумумбу, занял кресло премьер-министра. После передачи власти президенту Касавуву в 1961 году сделался начальником Генерального штаба. В ноябре 1965 убрал Касавуву и назначил президентом себя, невзирая на устрашающий лозунгу неиствовавшей оппозиции "Скоро съедим Мобуту!". Вопреки непомерному честолюбию, Мобуту не давал волю тщеславию, не прельстился роскошью тронного зала, воздерживался от фотографирования на царском престоле. На иллюстациях в школьных учебниках и в энциклопедических изданиях для молодежи тиран Мобуту представал джентльменом в леопардовой шапке с элегантной резной тростью в правой руке, лишь на минуту присевшим отдохнуть в скромное кресло государственного чиновника. Впрочем, стоимость "простого кресла" , предназначенного для отдыха африканского монарха, могут оценить только специалисты аукциона Сотбис.
Троны Африки заслуживают подробного искусствоведческого исследования. Я не ставлю перед собой даже толики этой задачи. Мои интересы ограничиваются сбором фотографий, рисунков и текстовых описаний парадной и церемониальной мебели -- дворцовой или храмовой -- подпадающей под категорию тронной. Свои записки рассматриваю как беглые заметки коллекционера. Такие заметки не бывают исчерпывающими, и рассказ о них исключает систематизацию материалов, тем более - строгую научную классификацию экспонатов. Записки же субъективны, в них возможны случайные и неполные сведения, предположения и догадки.
В печати иногда проскальзывает упоминание о троне какого-нибудь монарха, но иллюстрацию отыскать не удаётся. В такой ситуации полагаешься на свидетельство прессы или на рассказ очевидца. Так случилось, например, с сообщением о троне коммунистического диктатора из Эфиопии, а в другой раз - с информацией об изготовлении царского престола для людоеда Еддина Ахмеда из Центральной Африки. Изображения их тронов я не нашел, хотя о последнем видел короткий телевизионный сюжет, но не отметил, по какому каналу, и это затруднило поиски.
Эфиопия до 1943 года была итальянской колонией. За четверть века до этого страной правила императрица-регентша. Трон для неё был изготовлен английскими мастерами и передан в дар Абиссинии. Вели к трону пять широких ступеней, на обоих концах каждой степени были посажены скульптурные изображения грозных животных, как бы охранявших трон. В ходе Второй мировой войны Англия захватила эту страну и в 1953 передала власть императору Хайле Силассие I, считавшемуся 225-м прямым потомком царицы Савской и царя Соломона. В свое время в газетах промелькнула фотография Хайле Селасие на троне, имевшем трехдольную высокую спинку и фигурный картуш в навершии . Открытые взору деревянные части трона были позолочены. В 1974 году трон Эфиопии захватил прокоммунистически настроенный подполковник Менгисту Хайле Мариам. В течение года он избавился от соратников, стал генеральным секретарём коммунистической партии и конфисковал позолоченный трон императора. С тех пор, куда бы ни летел и ни ехал новый хозяин страны, везде везли за ним императорский трон. Но и на нём он не выглядел выше подвластных единомышленников. А если вспомнить, что в Африке любого, захватившего трон, отождествляли с грозными духами, в том числе и с коммунистичес кими, то Менгисту Хайле Мариам воспринимался подлинным спасителем нации и на краденом троне.
Мои знакомые пожилые эфиопы вспоминали императора Хайле Селасие с искрой в глазах.. О нём знают, хотя сами и не видели. Моя компьютерная распечатка с его портретом на фоне спинки трона произвела впечатление. Каждый хотел получить ксерокопию.
А в центре африканского континента правил дорвавшийся до неограниченной власти Еддин Ахмед, сменивший имя на Жан-Бедель Бакасса. Дослужившись до поста главнокомандующего армией, он объявил себя президентом Центрально-Африканской республики. Спустя десятилетие, диктатор переименовал страну в Центрально-Африканскую империю, а себя объявил императором. Стоимость его золотой короны, усеянной бриллиантами, оценивалась в пять моллионов долларов. С бриллиантовым жезлом в руках и в неописуемо длинной мантии из пурпурного бархата, отделанного позолотой, самозванный монарх уселся на золотой трон, осенённый распластанными на всю стену крыльями хищного имперского орла.
Подробности невероятных сцен коронования самозванца поведал прессе художник-любитель и мастер декоративно-прикладного искусства Евгений Гагуа, присутствовавший на торжествах. Судьба забросила его в Никарагуа вместе с другими советниками из страны Советов. Вообще Евгений спортивный тренер, но рисунку, живописи и художественной чеканке обучался специально и достиг успеха. Большой чеканный Георгий Победоносец его работы украсил частную коллекцию тогдашнего президента Международного Олимпийского Комитета маркиза де Самаранча, почитавшего Святого Георгия своим ангелом хранителем и собравшего коллекцию его житийных сюжетов.
В канун имперского празднества Евгению Гагуа довелось поработать над дизайном геральдического орла для тронного зала людоеда Бокассы. Попытка закончилась неудачей, но успокаивало одно то, что таким образом он был вовлечен в подготовку императарских торжеств, на которых лишь банкет обошёлся имперской казне в двадцать пять миллионов долларов. Надо сказать, что Бокасса справедливо забраковал работу советника, сказав, что орёл получился не таким грозным, как хотелось бы императору, и поручил другому рисовальщику создать свирепого орла для композиции троного зала. Евгений Гагуа до сих пор хранит в личном архиве эскиз неудавшегося коронационного орла, как память о ярком приключении в его жизни.
Как было сказано, я все-таки увидел однажды мельком в кинохронике алчную геральдическую птицу, пришедшуюся по душе людоеду Бакассе. Могучий орёл высотою в две трети стены с жадно отверзтым клювом простирал огромные крылья не только над троном, но, казалось, над всей африканской страной. В ее хищном порыве отражался крутой и ненасытный нрав диктатора. Помимо стационарного имперского трона в Центральной африканской империи существовали в резиденциях монарха троны помельче, откуда их можно было доставить в нужный момент в любое место, которое вздумает посетить император. Иногда такое случалось, и об одном эпизоде рассказала журналистка Наталья Боброва (Издательский Дом "С-Инфо") со слов актрисы Нины Гребешковой, встречавшейся с Бакассой в Никарагуа при открытии Недели Советского кино. На открытии актриса выступакла в роли ведущей вместе с местным артистом эстрады. В большом, напоминавшем сарай просмотровом зале,-- вспоминала актриса,--"вдруг открыли занавес, Бакасса сидит на троне и смотрит на нас". Как было видно со стороны, местная публика буквально дрожала от страха. Из публикаций прессы мы хорошо знаем, настолько жестоко расправлялся диктатор со проштрафившимися и с неугодными.
Франция, обеспокоенная нравами каннибала, в сентябре 1979 года сбросила на дворец Бокассы парашютистов. Средства массовой информации сообщали с места событий, что следственная комиссия обнаружила в дворцвом рефрежираторе и в кухоных холодильниках Бакассы освежеванные туши политических противников людоеда. Блюдами дворцовой кухни, приготовленными его личными поварами, Бокасса угощал почётных гостей и своих русских советников на банкетах, однако рецептура блюд и меню императора содерждались в строгой государственной тайне.
С крушением самзванной империи и самому императору пришлось расстаться с едва ли не самым драгоценным троном Африки. После длительного расследования и судебного слушания Бокасса был приговорён к пожизненному заключению в одной из его усадеб, где и скончался в ноябре 1996 года.
Тема африканских тронов неохватна. Она привлекает и одновременно отпугивает автора. В такой ситуации расказчику следует во-время остановиться.
Читатель, вероятно, заметил, что, говоря о тронах Африки, я не косался Египта. Дело в том, что современный Египет в свете затронутой тематики не интересен. Прекрасные троны существовали в Египте древнем, а нынешний Египет хотя и распоряжается музейными раритетами и художественными ценностями Страны пирамид, однако населяющие его арабы не имеют никакого отношения ни к тому давнему народу, ни к его могучей культуре. Поэтому о тронах Древнего Египта я расскажу отдельно.
Египетского президента Мубарака мы видим обычно на телеэкране или на фоторгафиях в апартаментах, обставленных мягкой деревянной позолоченной мебелью с резьбой и обивкой "под старину". Мебель, лишенная помпезной вычурности, демонстрирует разумную роскошь резиденции главы государства, подчёркивая его умеренно консервативные взгляды, приверженность традициям добропорядочности. Отдельные фотографии президентской мебели не дают полного представления о парадных гарнитурах, но их фрагменты, отображённые на снимках, способны поведать о высоком качестве мебели и о характере её столярных сочленений. Например, царги сидения дивана и кресел, на которых мы видим обычно самого президента и его официальных гостей, изящно соединены с ножками и передней стойкой подлокотника, щедро декорированы по образцам французской дворцовой мебели . Впрочем, чистота художественного стиля, заимствованного у европейского искусства склонными к эклектике арабами, не гарантирована даже когда речь идет о церемониальной мебели первого человеки в государстве. Придирчивый взор способен разглядеть досадные стилевые несоответствия, снижающие художествнное достоинство баснословно дорогой мебели. И всё-таки на президентских приемах в Египте мы можем видеть достойные образцы дворцовой мебели современного цивилизованного государства.

© Copyright: Евгений Девиков, 2004 - свидетельство о №2409300129



Обсуждение

Exsodius 2009
При цитировании ссылка обязательна.
Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Интересные статьи