Проверка слова
www.gramota.ru

ХОХМОДРОМ - лучший авторский юмор Сети
<<Джон & Лиз>> - Литературно - поэтический портал. Опубликуй свои произведения, стихи, рассказы. Каталог сайтов.
Здесь вам скажут правду. А истину ищите сами!
Поэтическая газета В<<ВзглядВ>>. Стихи. Проза. Литература.
За свободный POSIX'ивизм

Литературное общество Fabulae: Александр Клименок - КУЗЬМИЧ
Раздел: Следующее произведение в разделеПрозаПредыдущее произведение в разделе
Автор: Следующее произведение автораАлександр КлименокПредыдущее произведение автора
Баллы: 4
Внесено на сайт: 26.02.2008
КУЗЬМИЧ
1

- А ты умелый грибник, дед?
- Врать не буду, грибки шибко почитаю. Тайна в них имеется.
- Какая тайна?
- Да несложная. Гриб – душа леса. Посади в степи лесополосу – выдюжит она в одиночку? Поживи-ка без души!
- А звать тебя как?
- Степан Кузьмич Парамонов. Кузьмич. Только ты, сынок, ежели любитель опрокинуть лишних сто граммов под елочкой - лучше оставайся… - Из бороды Кузьмича выбирается добродушная, но серьезная улыбка.
Дед крепок, краснощек, бородат. Основателен. В потертой, бережно штопаной ветровке. На кривых ногах – брезентовые штаны. Натуральный лесовик.
- Нет, Кузьмич, баловство алкогольное с серьезными занятиями не совмещаю.
- Тогда, ладно. С зятем моим пойдешь, Виталей. Куда – покажу. В лесу не орать – он шума не любит. А мы с Жорой опушечку прочешем.

2

Зять славного деда присутствовал на вечеринке в Доме писателей в качестве почетного гостя. Нынче олигархов непременно называют почетными и дорогими. Дальновидно и умно. Авось, чего-нибудь милостиво подкинут для поддержки штанов.
Виталий, как выяснилось, недавно возглавил филиал Московского Нефть-банка, потому брызгал во все стороны неподдельной дрожащей радостью и плохо скрываемым самодовольством.
Старый приятель Гусев – сорокалетний драматург-новатор и любитель тусовок, шепнул мне тогда: «По свежей эйфории он тебе с легкостью отстегнет на публикацию повести. Рекогносцировочку проведем – и дело в шляпе». Дикция у Жоры пошаливает и оттого зигзагообразные «гекогносциговочку пговедем» напитали воздух обнадеживающим фейерверком.
Именно Жора Гусев и смекнул, как лучше обработать банкира. Гусев хорошо знал Кузьмича, - тот когда-то дружил с Жоркиным отцом. Но вот каким образом хитрован-драматург узнал про их родство - банкира с Кузьмичом – ума не приложу. По старой памяти, под выходные, Жора отправился к деду, в Солдатово. Затею едва не постигло полное фиаско: выпивал дед скорее символически, стало быть, расположить накоротке его не удалось, лялякать абы о чем тоже не привык, и совсем бы кисло закончилась вылазка - однако! Собравшись прощаться, вынул Гусев из кармашка древние серебряные бимбары – отцовские карманные часы, чуть ли не Paul Moser. Тут дед и спекся. Оказалось, он сам презентовал их лет сорок назад Жоркиному рабоче-крестьянскому папаше. По причине взаимонежной дружбы. А тот ему патефон – в качестве алаверды. В общем, коньяка дед, расчувствовавшись, принял. Гусева за почитание отцовской памяти расцеловал и предложил совместное грибомероприятие, с указанием секретных местечек. Тот, конечно, долго не ломался, лишь спросил - как бы невзначай, наезжает ли кто в гости… Для компании сугубо, ежели что… Выяснилось: дней через пять прибудет зятек. Осмотреть угодья, с целью вероятной постройки дачи. Заодно прошвырнуться, подосиновиков набрать…

3

Сегодняшнее утро в продолжение нашего плана походило на замечательное театральное действо. Справа и слева стояли равными занавесинами прореженные красно-желтым угасанием половины леса. Их делил плосковатый пригорок – вылитая сцена. На сцене красовался суфлерской будочкой стариковский домишко. Пятачок солнца мельтешил проворным софитиком меж комками негустых, но бойких туч. Я открыл багажник своей «Джетты», повытаскивал «снасть»: старую ивовую корзину, кусок ветчины, обернутый вощеной бумагой, булку ржаного хлеба в целлофановом мешочке, соль в спичечном коробке, несколько свежих колких огурцов, нож с коротким широким лезвием, чекушку в газете «Гражданин» - на потом.
- И на кой хрен поддался на дешевые уговоры? Ну, съездил пару раз – и достаточно. Нет же! - ворчал упревший в духоте родственник Кузьмича. Его импортный кожаный реглан на фоне двора в гусях и банках, нанизанных на штакетины, смотрелся до нелепости шикарно. – Земля, земля. И куда ее – переломанную? Диверсификация флоры… Буераки на каждом шагу, - досадовал банкир. – Кому нужна дерьмовина?
Младшая дочь деда - Лизка, как поведал мне Жора, познакомилась с будущим суженым банально: припозднились с подругами в клубе за коктейлями, тут зашла компания подвыпивших, но гламурных мужчин. Самый гламурный, понятно, - Виталий. Узнав о низком происхождении возлюбленной, он поначалу сник. Тем не менее, свадьбу устроили в Чехии. Отца и мать Лиза с собой, конечно, не потащила.

4

Приехали немного в разные часы. Виталий позже - на шкафообразном «Лексусе». Мы с Гусевым взирали на металлическое чудовище и слаженно качали головами. Кузьмич крякал и ахал:
- Надо же, а? И как собирать научились эдакое? Полагаю, не одна тонна железа, а? – и тыкал заскорузлым пальцем в капот. - А Лизка, ишь, заленилась – у родителей не появляется. Поди, в своем институте в бумажках закаменела окончательно?
- Не одна, папа, не одна, - покуривая Camel, небрежно отвечал Виталий, внимательно глядя на палец тестя. А Лиза к защите готовится… В общем, занята.
- Занята, - без выражения повторил Кузьмич, - угу… год без малого как… Ух, блин-компот, ну-ка, - подскочив, старик нацелился бородой в сторону узенького мобильника Виталия.
Тот, позевывая с опаской, протянул игрушку:
- Лидия Савельевна опять болеет?
- Скажи, пожалуйста! Малявка, но запросто можно хоть в Америку звонить, гутарят, - будто не слыша зятя, заверил себя Кузьмич, возвращая зажигалку хозяину. Поцокал языком, улыбнулся. – Да в Полесск подалась с утра. За сахаром. И табачку мне… Ах ты ж, квятка! – восхитился Кузьмич, увидав золоченую зажигалку Zippo, выпяченную из маленького кармашка Виталиного реглана.
Зять, хмыкнув, подкинул вещицу на ладони:
- Хотите, подарю?
- Мне? - Кузьмич потоптался на месте. – Да с какого переляку? Люблю я, спору нет, мастерами предметы деланные. И все же откажусь. Потеряю еще.
- Ну, в сущности, правильно, - пробормотал Виталий, проворно упрятывая несостоявшийся презент в соседний глубокий карман.
Солнце совершенно выпросталось из рваных облаков и приплясывало на высокой жердине колодезного журавля. Да и облака скоро испарились. На меня свалилось чувство, схожее с безотчетной нежностью. Даже закружилась голова. Теплое небушко источало запоздалую ласку: лето было прогорклым. Июль сжег все листья и траву; в августе посыпали долгие смурные дожди. Хоть у нас в Прибалтике осадки и привычная штука, но тут учинился явный перебор. Повыходили через края речки и озерца. Обугленная пшеница распухла, картофельные поля превратились в трясину. Народ злился и роптал: опять подскочат цены. В сентябре погода реабилитировалась: вплоть до двадцатых чисел на землю не упало ни капли осточертевшей влаги.

5

Мы шли мимо невысоких липок. Спутник мой прилежно и почти верно насвистывал песни Михаила Круга, ступал уверенно, с видимым удовольствием охаживал веткой мухоморы, попадающиеся по пути. Жара вполовину спала, но по-прежнему царило затишье, и хруст сломанного сучка долгим попрыгунчиком скакал между обнищавших деревьев, пока не замирал в опустошенной чаще. Вместо осмысления зачина нужной беседы, я вспоминал рассказ Гусева:
«Я по детству помню - он заядлый, азартный грибник. И тут уже ничего не попишешь. Наберет, скажем, опят, найдет трухлявеющее дерево в траве, присядет и внимает. Отдыхает так. Смешной мужик. В августе справил День рождения. Семьдесят шесть исполнилось. Так и говорит – справил. Вообще, Кузьмич дядька непростой. Из Белоруссии, а там народ упрямый и дотошный – до безобразия. Это уже слова его старухи – Савельевны. А вообще... В Гомельской области дед совхоз-миллионер возглавлял. Приписывать показатели по мясу не захотел – и вылетел. Из директоров и из партии. Приехали в нашу область. Осели на заброшенном немецком хуторе, в Полесском районе. Места тут для селянина, сам знаешь, отменного качества. Прижились. Отремонтировали домик, колодец, огородик с женой справили, сарай из старой конюшни Кузьмич сладил, баньку позже один фермер помог по случаю построить. Работал вначале скотником, потом ушел в МТС - слесарем. На пенсию подался в начале смутных времен, когда деревня под нож да стакан пошла. Ваучер чубайсовский сменял на брезентовую ветровку. До сих пор ее пользует – пошив-то советский. Да и сам Кузьмич, знаешь, того еще пошива»…
Я вздрогнул: банкир, вскричав над ухом: «Белые!», во весь опор, треща валежником, ринулся к полузаросшей развилке старых дорог у крохотного болотца. Там, из-под резных земляничных листков виднелись молодые боровики – как на подбор налитые, крутобокие. Расшалившимися бутузами выглядывали десятки упругих пузатеньких братцев. Суточных – не старше. Подобное везение случается. Природа иногда шутит - по-своему. Я срезал крайний гриб. Удачно: червяк еще не добрался до упругой губчатой мякоти. Виталий, по-жеребячьи гикая, прыгнул дальше. Стильные рифленые подошвы втоптали в мох несколько черных груздей-перестарков.
- Сюда иди! Сюда! – заверещал Виталий.
- Приключится же красотища! – я не мог оторвать глаз от увиденного великолепия.
- Ага! - Банкир, сопя, принялся драть грибы. Не срезать – драть.
- Что ж ты творишь, варвар? – гнев вылетел из меня вперед мысли.
- Заткнись. Бери, а не болтай, юннат. - Банкир выпрямился, неспеша отряхнул штанину и ловко пнул по ближайшему грибу. - Подвезло – не теряйся, понял?
- Мерзавец ты, - зубы мои непроизвольно сжались.
- Ах, вот так? – Виталий изумленно взметнул брови. – Думаешь, я не в курсе, чего ты затеваешь, милейший? И зачем со мной увязался, а? Прозаик-попрошайка! Друзей воспитай своих вначале. Уж больно Жорик - и вашим, и нашим…
- Глупый ты, Виталий. Ушлый и недобрый. - Горячая волна стыда и досады прошла по телу. И сразу стало легко. – Повесть моя – для подростков. О первой любви. Ты-то представляешь себе, что существует любовь?! А деньги… Ну, время теперешнее с людьми не церемонится. Вот и на любовь гривенники сшибаем…
Я сел в траву, достал ветчину с хлебом и принялся откусывать поочередно.
- Геть, крикуны! – Из-за желтых березовых латок с полным ведром маслят на поляну выбрался дед. За его спиной маячил Жора – в налипшей паутине и чумазый.
- М-да... – Гусев коротко подивился увиденному.
Покрывшийся пятнами Виталий набычился и буркнул Кузьмичу:
- Я должен ехать. Довольно тут… идиотизма. Куда идти?
Кузьмич глянул на следы «сбора» грибов, на небрежно валяющуюся корзину зятя и покачал головой:
- И точно. Полчаса – и обратно двинем.
- Вы не поняли! – истерично сотряс воздух сиплый вопль Виталия. – Я! Еду! В город!
- А ты езжай, милок. Езжай. – Дед продолжал размеренно срезать грибы, попутно приговаривая ласково и неразборчиво одному ему понятные слова.
Коротко выругавшись, Виталий бросился к тропке. Однако не заметил ямку, и потерявшее опору тело влетело точнехонько в куст боярышника.
Жора поспешил на помощь горе-грибнику. Старик же так и колдовал невозмутимо над боровиками.
- Ступня! Ступня! – застонал Виталий чуть погодя.
- Степан Кузьмич, видимо, подвегнул, - Гусев сконфуженно заморгал.
Виталий изощренно матерился в разных вариациях, фыркал, бил кулаком по земле.
- У дерева посади его. Да не у вяза. У березы. Прислони к стволу. Полегчает. Скоро пойдем, - велел Жоре Кузьмич, поднимая корзину горе-грибника.
- Сволочи. Я… Вы… не оставлю… - продолжал спазматически трепыхаться Виталий, но твердый голос тестя заставил его осечься:
- Ну, чего ты пыжишься? Чего небо заглатываешь? Ты ж костями, с кожей, как все. А и хуже. Лесу не грех поклониться, он не город, здесь уважение требуется. А ты топочешь по-барски.
Виталий, потирая ногу, принялся тянуть:
- Вшивота деревенская… Глупо, а? Глупо… Ни ногой больше. – Из глаз его брызнули слезы – Телефон! Где мобильник? – прошипел несчастный, ощупывая испачканный реглан.
- Лови, - спокойно молвил дед, бросая небрежным навесиком трубку. – В землянику уронил. И как не растоптал… вместе с грибами. Бизнесмен.
Виталий лихорадочно принялся тыкать кнопки, чертыхался, стонал. Мы уселись втроем под орешником, в теньке. Жора, удрученно сопя, хрустел сухарем. Его «улов» оказался жидковатым: в пакете теснились большей частью сыроеги. Кузьмич охватил руками толстые колени и очевидно прислушивался к себе, к лесу, к последним мгновениям ускользающего, печального, но нужного миру события. Сейчас рядом со мной находился не дедок с хутора - на фоне иномарки Виталия – нет, сам дух леса вознамерился отдохнуть под вековым дубом, а затем отправиться дальше по насущным делам.
Черные верхушки деревьев медленно кружили над головами. Солнце остывало, и чистое дыхание наступающих перемен смешивалось со слабыми лучами.
- Ты считаешь, я грибы собираю. – Неадресованный никому, и в то же время предназначенный всем, голос Кузьмича звучал мелодично и сильно. - Эх… человек. Я себя здесь собираю. Жил, волтузился, копошился... Пыль ненужная в лесу из человека отходит. Оторвались люди от источника. И едут, несчастные, в золотых экипажах.
Виталий безвольно опустил голову. Обескураженным, подавленным нам хотелось еще слов от Кузьмича. Безыскусных, но правильных и честных. Однако больше дед ничего не произнес.

6

Сейчас зима. Полно снега, предчувствий, идей. Новый год на носу. Повесть мою неожиданно взялись напечатать в солидном издательстве. С Жорой Гусевым не пересекались месяца три – и не очень жажду. Впрочем, он позвонил разок – в ноябре. Спешно прокартавил несколько фраз: «стагик», «конопатил кгышу», «пгостудился», «возгаст»… Дальше расшифровывать телефонное Жоркино карканье не хотелось. Я принялся искать старые тетради со стихами, перебирал желтые студенческие фотографии. Налил в стакан водки, но долго не получалось выпить. И заглянул на секунду в тот сентябрьский день на хуторе:
- А ты умелый грибник, дед?
- Врать не буду, грибки шибко почитаю. Тайна в них имеется.
- Какая тайна?
- Да несложная. Гриб – душа леса. Посади в степи лесополосу – выдюжит она в одиночку? Поживи-ка без души!

Обсуждение

Ахадов Эльдар
Блестяще, Александр! Опять восхищен тобой! )))
26.02.2008
Александр Клименок
Спасибо, Эльдар. Буду стараться.
21.03.2008


Exsodius 2009
При цитировании ссылка обязательна.
Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Интересные статьи