Проверка слова
www.gramota.ru

ХОХМОДРОМ - лучший авторский юмор Сети
<<Джон & Лиз>> - Литературно - поэтический портал. Опубликуй свои произведения, стихи, рассказы. Каталог сайтов.
Здесь вам скажут правду. А истину ищите сами!
Поэтическая газета В<<ВзглядВ>>. Стихи. Проза. Литература.
За свободный POSIX'ивизм

Литературное общество Fabulae: Андрей Москотельников - АС - 2. Приступ восьмой
Раздел: Следующее произведение в разделеПоэзияПредыдущее произведение в разделе
Жанр: Следующее произведение по жанруЛирикаПредыдущее произведение по жанру
Автор: Следующее произведение автораАндрей МоскотельниковПредыдущее произведение автора
Баллы: 0
Внесено на сайт: 11.02.2007
АС - 2. Приступ восьмой
Льюис Кэррол
ОХОТА НА СНАРКА
Агония в восьми приступах


ПРИСТУП ВОСЬМОЙ. Исчезновение

Охотились с мылом, искали с умом,
Гонялись с надеждой и вилкой,
В напёрстках пытались схватить и притом
Любезности сыпали пылко.[28]

Хирела надежда, маячил провал:
Темнело, небось. Неспроста
Бобр не только на задние лапки вставал,
Но даже на кончик хвоста.

«Там наш Эй! Нам он машет! — вскричал Благозвон, —
С той горы нам свистит он как рак;
Ставит рупором руки, ревёт, будто слон, —
Может, малому встретился Снарк?»

Браконьер сделал вывод, однако, другой:
«Никакого с дурачества спроса!»
Только Булочник (их безымянный герой)
Всё махал им с вершины утёса.

Он стоял, как скала, но минута прошла —
Не свело ли желудок герою?
За какою-то целью вниз по склону к ущелью
Он внезапно помчался стрелою.

«Это Снарк!» — было слышно, как выкрикнул Эй;
Ветер нёс его песнь-похвальбу;
Все вскричали: «Ура!», но достигло ушей
Леденящее эхо: «Он Бу-у...»

И затем тишина. Кое-кто утверждал,
Что ещё один звук был чудной,
Эдак, «-джум!». А другие — да нет: среди скал
Громыхнул отдалённый прибой!

Обыскали напрасно всю землю кругом —
Не нашли ничего, даже нитки.
Усомнились, что здесь вот, за этим холмом,
Встретил Снарка их Булочник прыткий.

На полслове, которое недокричал,
На полсмехе и на полутакте
В неизвестности со свету он пропал,
Ибо Снарк был Буджум, представьте.[29]



[28] Перед читателем – последний приступ. В преддверии финала переводчик желает ещё раз обосновать важность сохранения в переводе значимых мотивов оригинального текста, которые, как надежда и вилка, не подлежат исключению. Дело вот в чём. Издания поэмы во всём мире редко обходятся без иллюстраций. Поэму иллюстрировали множество раз, будут иллюстрировать вновь и вновь. Можно сказать, что иллюстрирование «Охоты» давно превратилось в самостоятельный вид искусства! Прекрасное представление о работах иллюстраторов поэмы в разных странах даёт специальная статья «Hunt followers» в журнале «Illustration», осень 2006 года (переводчик пользуется случаем поблагодарить за присылку ему электронного варианта этой статьи австралийского коллекционера изданий «Охоты» Дага Хоуика). Вилка – неминуемый атрибут таких иллюстраций, элемент узнавания; она встречается не только в изданиях поэмы на языке оригинала, но также на картинках к немецким, французским и иным переводам. Читатель может взглянуть, к примеру, на работу художника-сюрреалиста Макса Эрнста (справа; французское издание «Снарка» 1950 года), изобилующую вилками. Оно и понятно, ведь по условиям охоты вилками должны быть обеспечены все. Весьма характерна также иллюстрация художницы Peggy A. Guest (слева; кроме вилок там даже ящик с мылом изображён, из которого пузыри вылетают): разве можно усомниться, из какого сочинения этот корабль, исчезни даже Бобр с палубы! Неужели отечественный читатель, попадись ему в руки иноязычный, но иллюстрированный текст поэмы, должен быть лишён этого права узнавания, взамен которого ему предстоит лишь недоумевать – отчего на картинке вдруг столько вилок?

Но даже это ещё не всё. Ведь и надежда, и вилка отнюдь не настолько случайны в тексте поэмы, как это может показаться иному переводчику или читателю. Подобно свадебному торту и купальным кабинкам Надежда с вилкой (вариант – с якорем) – один из характернейших английских мотивов. Выяснению этого факта переводчик вновь обязан любезности Дага Хоуика, который прислал переводчику соответствующие портреты английской Надежды с городских вывесок Англии. Этот отлично знакомый ему мотив Генри Холидей использовал самовольно, изобразив Надежду и Заботу в виде белых женских фигур, сопровождающих команду охотников после их высадки на берег. Сам Кэрролл, согласно преданию, когда художник показал ему эту иллюстрацию, не возражал против подобного олицетворения понятий «hope» и «care» из текста. Мог ли Кэрролл не одобрить получившийся словесно-рисуночный каламбур?

Наши рассуждения можно продолжить. Ведь вполне вероятно также, что, подивившись находке Генри Холидея, сам Кэрролл первоначально мог подразумевать нечто схожее, хотя вместе с тем и иное. Скажем, не Надежду с вилкой как, если можно так выразиться, реальную, хоть существующую только на картинах женщину, но её же как фигуральное обозначение чего-то другого. Здесь переводчик должен вновь повиниться перед читателем: из знаменитого рефрена он выпустил-таки одну вещь, с которой охотникам предстояло ловить Снарка, но которая уже не влезала в получающуюся строфу. Эта вещь – «пакеты ценных бумаг», как написал Михаил Пухов. Тем не менее, переводчик счёл, что без них тоже не обойтись, и протащил их в другом месте. Итак, наши охотники не чужды финансовым операциям – столь же характерному мотиву викторианской жизни. Из текста читатель вполне способен заметить, что финансовые операции занимают охотников едва ли меньше, чем поиски Снарка. Ну а в неких отдалённых и диких местах наши охотники-финансисты должны иметь при себе не только акции, но и реальные деньги. А если вспомнить, что с некоторых английских монет и купюр нас снова приветствует Надежда с вилкой, то не становится ли она сама здесь просто синонимом денег? Тогда выражение «с надеждой и вилкой» (то есть, «с деньгами»!) неожиданно теряет свою шутовскую природу. Не слишком ли часто мы находим у Кэрролла нонсенс, где его нет и, возможно, не было? Какой урок!
[29] Может показаться, что «Охота» заканчивается, а точнее – почти что обрывается, так сказать, на самом интересном месте. В статье «Накануне вторжения вещей» переводчик показывает, что автор ставит точку в самый подходящий момент, то есть когда события достигают своего логического порога, за которым начинается нечто существенно иное. Но так как названная статья является всего лишь собственной попыткой переводчика дать поэме интерпретацию (а потому переводчик не может ссылаться на неё в настоящем комментарии, принимающем в расчёт лишь неоспоримые факты), всегда будут читатели, испытывающие некоторое неудовлетворение развязкой. Иные на Западе, обладающие поэтической жилкой, уже дали поэме продолжение (или завершение). Интернет предоставит всем заинтересованным как англоязычные оригиналы таких продолжений, так и переводы их на русский язык.

По мнению переводчика, такие поэтические продолжения совершенно излишни. Кэрролл сам дал поэме «продолжение» – правда, в ином жанре. Этого иного жанра потребовали уже упомянутые переводчиком в примечании [22] дальнейшие лекции, или «уроки», темой которых служат некоторые предметы столь же малопонятной (даже «таинственной», как иронично отзывался о ней Кэрролл) природы, как Снарк, Джубджуб и Брандашмыг. Поэтому, протягивая от «Охоты на Снарка» «сюжетную» линию к этим последующим сочинениям, мы, наконец, оказываемся способны проникнуть в творческую лабораторию писателя и даже, может быть, показать читателям Снарка воочию. Как известно, этого, к разочарованию исследователей, не удалось ни при обращении к Кэрролловским дневникам, изданным в 1953 году Роджером Ланселином Грином, ни к дополнительным методам вроде психоанализа, столь безоглядно применявшемся некогда к нашему автору. А вот знание истории психоанализа как науки опять (см. прим. [24]) способно подсказать исследователю метод: вспомним тот случай, когда Эрих Фромм, обратившись к разбору Софокловой трилогии как цельного сочинения, отверг выводы, сделанные Фрёйдом на основании одного лишь «Царя Эдипа».

Итак, при обращении к «продолжению» поэмы, вышедшему из-под пера самого Кэрролла, становится очевидным следующее. Сколь бы ни поражала «Охота» своей оригинальностью и непохожестью на то, что было создано ко времени Кэрролла в английской и во всей мировой литературе (равной же оригинальностью сразу заявили о себе сказки об Алисе, 1865 и 1871 годы; «Снарк» выходит из печати в 1876 году), можно показать, что мотивная канва поэмы вовсе не является чем-то оригинальным в поле охвата Кэрролловской иронии, или, если угодно, Кэрролловского мышления вообще. Иными словами, Кэрролл, пиша всего лишь поэтическую пьесу с полным отсутствием в ней какой-либо аллегории (а переводчик настаивает на этом как на своего рода нулевом варианте; впрочем, в отечественной литературе читатель всегда может познакомиться с более или менее исчерпывающим перечнем аллегорических интерпретаций «Охоты» с самого дня её выхода в свет), отдавал себе отчёт, что «проблема Снарка» – отнюдь не только его авторская фантазия. На это уже указывает и вышеприведённый фрагмент романа «Сильвия и Бруно», но в данном случае нас интересует другое сочинение.

Спустя ровно три года после появления «Охоты на Снарка» Кэрролл публикует трактат «Евклид и его современные соперники», и поныне с завидной регулярностью продолжающий переиздаваться на Западе. Трактат имеет форму пьесы в четырёх продолжительных действиях: сам Евклид, оксфордский экзаменатор Минос и призрак немецкого профессора герр Ниманд («господин Никто») обсуждают некоторые методические вопросы преподавания геометрии. Ещё две последующие книги, «Curiosa Mathematica, часть I: Новая теория параллельных» (1888 г.) и неопубликованная «Теория направления в приложении к парам прямых», составляют вместе с «Современными соперниками» особую геометрическую трилогию, или трилогию о параллельных. Чтобы объяснить читателю полную логическую, а также и творческую, аналогию с «проблемой Снарка», достаточно сказать, что стержневую сюжетную линию «Современных соперников» занимает вышучивание попыток современных Кэрроллу авторов начальных курсов геометрии дать определение параллельным прямым, углам и прочим геометрическим понятиям, то есть составить, по терминологии Карла Поппера, определения слева направо, или эссенциалистские определения. Такие попытки, по мнению экзаменатора Миноса, у большинства соперников Евклида заканчиваются тем, что студента попросту обязывают поверить в реальность особого класса «пар прямых», обладающих неким свойством (называемым параллельностью), которое даже сами авторы не в состоянии «ни определить геометрически, ни построить, ни проверить». В конце концов Кэрролл (вернее, уже Доджсон) предлагает кардинальное решение проблемы словно бы в духе указанного Карлом Поппером метода (ср. указ. изд., т. 2, прим. 44 (1) на с. 338). Процитируем яркое место из Дополнения III к «Curiosa Mathematica, часть I». «Мы знаем, что если некие две прямых удовлетворяют одному из следующих свойств: 1) они равно наклонены к определённой секущей, 2) одна из них содержит две точки по одну сторону и на равном расстоянии от второй; то эти прямые обладают также и всеми нижеперечисленными свойствами: 3) они равно наклонены ко всем секущим; 4) любые две точки на каждой из этих прямых расположены по одну сторону и на равном расстоянии от другой; 5) они не встретятся, сколько их не продолжай. Любое из этих свойств можно использовать как Определение (параллельных прямых – А. М.)». Анализируя по порядку пригодность каждого из этих пяти свойств служить определением параллельным прямым, Доджсон обнаруживает одну трудность. Оказывается, что слово «параллельные» всякий раз используется в разном смысле, ему можно приписать пучок значений. Такова проблема, пишет Доджсон, которую до сих пор не замечали. Доджсон предлагает упразднить термин «параллельные» как слишком многозначный, а вместо него провести дефиниции. «Отбросив свойство 1) и свойство 2) как бесполезные для целей определения, можно назвать две прямых, обладающих свойством 3), „равнонаклонёнными“, свойством 4) – „равноотнесёнными“, свойством 5) – „несводимыми“, и, таким образом, вообще избежать опасного слова „параллельные“».

Итак, из лекции Благозвона и из урока Браконьера несомненно одно: Снарков много и они разные вплоть до непохожести, то же птички Джубджуб (очевидно, поэтому Кэрролл и противился попыткам Генри Холидея изобразить Снарка как-то). Соответственно, можно различать виды Снарков. Один такой вид назовём Буджумом, и это уже будет научное, номиналистское определение. Буджум как вид Снарка остаётся Снарком, зато «определённым» Снарком, и может быть, это самый «очевидный» из Снарков, хотя очевиден он совершенно особым образом: о его присутствии поблизости, если не о самом его существовании вообще, нашим охотникам подсказывает лишь отсутствие... даже не его самого, но другого (Булочник исчез)! Беда в том, что в то время как Благозвон осознаёт, что повествует именно о разных существах, и уже начинает их классифицировать («Снарков делят на тех, кто... и тех, кто...»), Браконьер, вероятно, и не подозревает о сложном составе понятия «птичка Джубджуб».

И вот финал поэмы: Буджум почти в руках. Но странное дело! Охотники не верят столь «очевидному» указанию, как внезапное отсутствие одного из них в поле зрения прочих! Его они теперь ищут, а вовсе не Буджума! Значит, это указание на присутствие Буджума для них всё же не столь и очевидно? Сравним эту ситуацию с другой – спорами об аксиоматичности (самоочевидности) V постулата Евклида – так называемого постулата о параллельных (если прямая, падающая на две прямые, образует внутренние и по одну сторону углы, [вместе] меньшие двух прямых, то продолженные эти две прямые неограниченно встретятся с той стороны, где углы меньшие двух прямых; см. «Начала Евклида», книги I-VI. М.-Л., ОГИЗ, 1948. С. 15. Пер. Д. Д. Мордухай-Болтовского). В Кэрролловскую эпоху такая формулировка уже совершенно перестала удовлетворять математиков, и это при том, что «Современные соперники» заканчиваются полнейшим оправданием Евклида во всех отношениях – аксиомы о параллельных, предложенные прочими из рассматриваемых авторов в качестве эквивалентной замены V постулата на основании большей очевидности – например, популярная аксиома Плейфэра (две пресекающиеся прямые AP и AQ не могут быть отделены прямой MN, т. е. не существует прямой, не пересекающей ни AP, ни AQ; формулировка согласно указ. изд., с 243) или аксиома Р. Симсона (невозможно, чтобы какая-либо прямая сперва приближалась бы к другой, а затем удалялась, чтобы снова затем ближе подойти; там же, с. 244), видятся автору не оправдавшими возлагаемых на них надежд. В самом деле, если аксиома Плейфэра обладает высокой степенью очевидности (см. с. 243 указанного издания), то уже аксиома Р. Симсона, как пишет Д. Д. Мордухай-Болтовский, относится к таким, «которые кажутся убедительными, если не стараться раскрывать точного смысла содержащихся в них выражений; если же истолковывать последние математически, то высказанные положения изменяют свой смысл, вследствие чего очевидность их понижается» (там же). Такая оценка буквально совпадает с кэрролловской.

Под эквивалентной заменой понимается такое положение, которое может быть выведено из Евклидового постулата при помощи других аксиом, и, обратно, Евклидов постулат может быть выведен при помощи других аксиом из вводимого положения. И вот в «Curiosa Mathematica, часть I» автор «Снарка» предлагает собственную аксиому о параллельных взамен Евклидовой: во всякой окружности вписанный равносторонний шестиугольник будет большим, чем любой из сегментов, лежащих вне его (в последующих изданиях равносторонний шестиугольник заменён квадратом). Выбор именно такого постулата необычен, зато чертёж ничего не оставляет за пределами нашего зрительного восприятия (в отличие даже от «лучшего из лучших», Евклидова V постулата, вводящего дополнительную, всецело умозрительную, процедуру «продолжения неограниченно»), а потому всё утверждение полностью удовлетворяет критерию самоочевидности. Франсин Ф. Абель в предисловии ко второму, математическому, тому Кэрролловских памфлетов, издаваемых Североамериканским обществом Льюиса Кэрролла, объясняет выбор Кэрроллом именно такого решения двойственной натурой нашего автора как математика и как художника. Математика была для него искусством построения логических структур, а его глаз художника получал наслаждение от созерцания видимых форм – в том случае, если они правильно выглядели (см. «The Pamphlets of Lewis Carroll. Vol. 2: The Mathematical Pamhplets of Charles Lutwidge Dodgson and Related Pieces». N. Y.: The Lewis Carroll Society of North America, 1994. P. 18).

Теперь, показав читателю подлинного «очевидного буджума» от самого Доджсона, переводчик считает историю поисков Снарка завершённой.


Обсуждение

Exsodius 2009
При цитировании ссылка обязательна.
Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Интересные статьи